bashmakov

Мой духовник однажды рассказал мне, как в начале 90-х годов (он тогда еще не был священником) отправился в командировку в Нью-Йорк. В Америке, как известно, все неправильно: и ходят там вверх ногами, и, когда у нормальных людей день, там ночь. Мой будущий духовник, естественно, долго не мог привыкнуть к такому противоестественному порядку вещей. Однажды в 3 часа ночи, после безуспешных попыток уснуть, он решил сходить с другом в бар, где играли джаз. В тот момент, когда они вошли в бар, там не было ни одного посетителя. Два джазиста (разумеется, все музыканты были неграми) сидели за столом и пили виски, один из них заметно клевал носом. Третий валялся на кушетке и что-то пьяно бормотал во сне. Четвертый находился где-то во внутренних комнатах: судя по потрепанному виду, с каким он потом объявился, он был с женщиной. И они сыграли такой джаз, который мой духовник еще никогда не слышал (а он знал толк в джазе). Они играли, как будто это их последнее выступление, и их слышит вся вселенная и Сам Господь Бог (а не два скучающих белых иностранца), как будто от их игры зависят судьбы мироздания и их собственная вечность, да и сам мир творится только в этот миг их музыкой. При этом они вовсе не хотели играть и были далеко не в форме; два страдающих от бессонницы белых человека, которые приперлись среди ночи и помешали им радоваться жизни, тоже вряд ли вызывали у них симпатию, на чаевые рассчитывать им так же не приходилось (друзья заказали лишь по кружке пива). Однако они сыграли на пределе своих сил, на грани разрыва нервов и аорт, вкладывая в музыку всю свою широкую негритянскую душу. Потому что негры не умеют играть джаз по-другому, не получается просто у них схалявить.
Почти каждый день я вспоминаю эту историю. К любому делу христианин должен относиться, как негры к своему джазу. Как бы ни было лень, как бы ни мучило похмелье, как бы ни противна была организация, в которой я числюсь, как бы ни были тщетны надежды на тех людей, для кого предназначена моя работа, - каждый текст мне нужно писать, как будто это последнее слово моего адвоката на Страшном Суде, как будто его выложат звездами на ночном небе, как будто я негр, играющий джаз. Я так не умею.
Еще святые отцы советовали брать пример с проституток, день и ночь заботящихся о своей внешности (так надо радеть о душе), с легкоатлетов (так надо стремиться к добродетели), борцов (так нужно побеждать дьявола), не говорю уже о евангельских аферистах (купец, купивший участок с зарытым сокровищем), спекулянтах (торговец драгоценными жемчужинам) и казнокрадах (неверный управляющий).

Ангелы дивятся, человека зряще превыше себе.
Да каплют нам свыше облацы веселие вечное, Христос бо, облаком яко херувимы носимый, к Своему Отцу восходит днесь.

Иов, пример смирения и терпения, был весьма воинственным человеком:

Для нищих являл я собой отца,
в дело незнакомца вникал умом,
челюсть беззаконного сокрушал,
исторгал добычу из его зубов!
(Иов. 29, 16-17; пер. С.С. Аверинцева)

Попробуйте вырвать пищу из пасти хотя бы собаки, а тут имеется в виду, очевидно, лев, т.е. имеются в виду, конечно, разбойники и чиновники, но сравниваются они со львами.

З.Ы. А напишите, что-нибудь про Книгу Иова, а то я так ее люблю, и так часто перечитывал, что сам уже ничего не понимаю. А к субботе надо бы житие его написать.

Ездил с друзьями в Варзугу. Это километрах в 250 от Кандалакши по берегу Белого моря. Поезд шел строго на север, и по дороге туда время потекло в обратную сторону: листочки, почти распустившиеся в Москве, постепенно втягивались в почки, а снег, внезапно появившийся где-то за Петрозаводском, наоборот расползался по земле, и многочисленные ручьи и озерки прокрывались льдом. В утро прибытия за окном были сугробы и замерзшая Кандалакшская бухта.
На обратном же пути время вдруг рванулось вперед и оказалось, что между зимой и летом, смертью и воскресением, всего лишь несколько часов хода локомотива.

Старинное, опутанное различными суевериями, предание свидетельствует, что когда им угрожает страшная опасность длительного мятежа, из названного моря выходит огромный вепрь с белыми, блестящими от пены, клыками, и с радостью валяясь в грязи, являет себя многим.

Титмар Мерзебургкий 

...в вопросе о том, как действует спиртное на человека, ужаленного змеей, авторы всех книг единодушны и безоговорочно утверждают - ни при каких обстоятельствах после змеиного укуса пить спиртное нельзя - кажется, алкоголь вызывает сердцебиение и причиняет организму всяческие другие неприятности. На секунду я застыл с бутылкой в руке, а потом решил: если уж все равно придется умирать, то лучше умереть в хорошем настроении.

Даррелл Дж. Гончие Бафута

На Светлую неделю меня насильно отправили в отпуск. Дома у меня интернета, разумеется, нет, а если бы и был, я все равно не стал бы в него заглядывать, когда можно ходить в церковь, кататься на лыжах, а когда расстает снег, просто гулять по лесу, встречаться с друзьями, "есть прекрасное мясо и сладким вином услаждаться.
А вот вышел на работу и весьма восскорбел от всяческой писанины в ЖЖ, от которой успел уже отвыкнуть. Такое ощущение, что многие авторы живут в каком-то другом мире, чем я. И этот мир как будто, действительно, произошел из опаринского бульона и Христос в нем не воскрес.  

Оставлю здесь ссылки на все свои т-д-ные тексты о Страстной седмице, пока не потерялись, как многие прочие, тем более, что больше половины под псевдонимом из-за гиперосторожности тогдашнего моего начальника. 

Великий Понедельник

Великий Вторник   

Великая Среда  

Великий Четверг 

Великая Пятница 

Великая Суббота 

Светлое Воскресение Христово 

Мы оказались какими-то уж очень неразумными девами: не только маслом не запаслись, но и светильники не догадались взять. Ничего, будем наощупь выбираться.

Вчера в очереди к причастию передо мной стояла женщина с ребенком на руках. Малыш уронил игрушку, я поднял ее и вернул мальчику. Это была желтая машинка.